Правовое сознание англичан
Перед моим приездом в Кембридж был следующий случай. Однажды к повару колледжа явился студент и сказал: "На основании установления университета от такого-то года (XV век, – Д. Л.) всякий студент, испытывающий жажду, имеет право попросить у вас стакан вина". Повар покосился, но ничего не сказал и выдал ему стакан вина. Об этом случае повар запросил главу колледжа. Долго думали – как быть? Если все начнут приходить и просить вино, начнется озорство и пьянство. И действительно, на следующий день к повару явились с тем же требованием уже трое или четверо. Повар ответил: "Однако на основании установления того же года студенты обязаны носить определенную одежду и являться в колледж не только в гауне, но в чулках и башмаках с пряжками. Вы одеты не как студенты и вина вам не полагается". Опасность была предотвращена.

Случай этот объясняет известный эпизод в Кембриджском периоде жизни Байрона. Байрон поселился в колледже с собакой. Ему объявили, что по установлению такому-то собак в колледжах держать запрещено. Байрон уехал и через некоторое время возвратился в Кембридж с медведем и жил с ним беспрепятственно: установления, запрещавшего заводить медведей, в Кембридже не было.


Обычаи в колледжах
В Оксфорде в Ньюколледже существует обычай: во время еды не глядеть на портреты, которые висят в холле в колледжах. Если студент заметит, что другой студент смотрит на портрет за столом, он может встать и, громко обвинив студента, потребовать от него, чтобы он всем поставил выпить пиво. Это как бы штраф. Но... обвинительную речь он должен произнести только на латыни. Только тогда она действительна.


Англия – страна мужчин
Надежда Городецкая рассказывала мне в Ливерпуле. Когда она подала заявление на должность профессора в Ливерпульском университете, женщин-преподавателей там не было. Главный вопрос для коллегии, решавшей вопрос о ее приеме, был не в том – достаточна ли ее квалификация, а как быть с клубом! Ведь она будет иметь право быть членом профессионального клуба, а клуб состоит пока только из мужчин. Как будут в ее присутствии курить? Как будут рассказывать анекдоты? Ее приняли, но все ждали: явится ли она в клуб после обеда? Не знала как быть и Городецкая. По правде сказать – ей очень не хотелось являться в этот клуб, но она подумала: если она не придет, то это создаст прецедент для всех женщин-профессоров в дальнейшем. Вход в клуб будет для них закрыт. И она пошла. Молчание, минуты стеснения. Наконец канцлер или вице-канцлер (во всяком случае старший из присутствовавших) развалился в кресле и закурил, положив руку на спинку стула Городецкой. Тем самым был дан знак: она принята на правах мужчины и никаких различий для нее делать не следует. Вздох облегчения (негромкий, подавленный).

В Оксфорде я был приглашен в женский колледж на обед. Перед обедом все собрались в кабинете Анны Пеннингтон. Преподавательницы пили аперитив, курили и громко смеялись, подражая мужчинам: обычаи мужских колледжей были обязательны и для женских.

Стоит прибавить к этому, что Англия и страна моряков тоже. Двухэтажные автобусы называются у них двухпалубными (double-decker), а время указывается и то, что принято для моряков (различий я точно не знаю).


Англия – страна сквозняков
Графиня Соллогуб, поселившись в Ливерпуле, всегда говорила, что Англия вся в сквозняках, и недовольно куталась в шарф, выходя на улицу. Англичане ее очень уважали за русский патриотизм: проходя в Ливерпуле мимо памятника Севастопольской компании, состоявшему из русских пушек, захваченных в Крыму, она всегда заслонялась от него шарфом, поднося его к глазам, и отворачивалась. Так рассказывают о ней англичане.


Английский патриотизм
В 1923–24 годах я занимался в университете английским языком с мистером Клером. Мистер Клер любил упрекать нас в отсутствии патриотизма. Мы горячо возражали. Однажды он сказал: "Я вам это докажу. В Англии каждый школьник знает сколько букв в английском алфавите; скажите – сколько букв в русском?" Мы стали называть разные цифры. Мистер Клер взялся за живот и от души смеялся.

Мы возразили: "У нас была реформа орфографии и поэтому мы сбились". "Хорошо. – ответил мистер Клер. – В Англии каждый англичанин знает в честь чего воздвигнута Трафальгарская колонна. Ваша Александровская колонна значительно больше. В честь чего она воздвигнута?" Посыпались разные ответы: взятие Парижа, кампания 1812 года, Александр I и пр. Клер брался за живот и смеялся, жмурясь от удовольствия.

Затем пришел черед смеяться нам. Мистер Клер рассказывал короткие эпизоды из своей биографии, которые заставлял нас потом пересказывать. Он долго жил в Африке – вывозил оттуда зверей для Лондонского зоопарка и был даже женат на негритянской принцессе. Он хорошо говорил на некоторых африканских и европейских языках. Однажды, – рассказывает он, – наш пароход подъехал к Берегу Слоновой Кости. Пристать было нельзя, и пассажиров высаживали в лодки, которые потом приставали к песчаному берегу. В одну из лодок сел мистер Клер. Гребцы были негры. И вот он слышит, что негры говорят между собой о нем: "Кто этот человек? Он португалец – он хорошо говорит по-португальски". Затем он слышит: "Нет, он француз. Он еще лучше говорит по-французски". Так негры перебрали несколько национальностей и не могли решить – кто же он. Наконец, лодка уткнулась носом в песок. Выскакивать надо было из лодки в набегающие на берег волны. Первым выскочил француз, затем, португалец, немец... Остался в лодке мистер Клер и женщина с ребенком на руках. Мистер Клер соскочил в воду и перенес женщину на руках. И он услышал, как негры сказали о нем: "Нет, он не португалец и не француз, и не немец. Он – англичанин!"


1 т. е. показывать, что ты умнее.

 

С. 355–371