Человек – не лакей и не вельможа, не бесправный подчиненный и не сатрап. Он друг всех окружающих его людей. Он не мешает им, не навязывается, не замечает чужие ошибки и не придает особого значения своим, если они не наделали больших бед. Он уверен и в том, что окружающие его – его друзья, которые не "обрадуются" его ошибкам.

В "Идиоте" у Достоевского есть рассуждение о светских манерах (в том месте романа, где в Павловске у англомана Епанчина Мышкин разбивает вазу). Он говорит о них с ненавистью и презрением. Ох, многого не испытал Достоевский, хотя и был в "Мертвом доме"!

Но в англоманстве есть и действительно плохое. Очень часто оно возникает под влиянием снобизма. Снобизм в английском смысле – это стремление заводить знакомство с аристократами и знаменитыми людьми, хвастаться этими знакомствами, хвастаться своей знатностью, своим положением – прежним или настоящим.

Существовал особый эмигрантский снобизм. Каждый эмигрант первого потока (сразу после революции) стремился подчеркнуть, а то и преувеличить свое былое положение в России, знатность своего рода и пр.

Владимир Набоков – сноб до мозга костей. Его отец был англоман, и это тоже своего рода снобизм (высшая аристократия имела домашним языком английский, следовала английским манерам; средняя аристократия говорила по-французски; особой изысканностью считалось говорить по-французски с английским акцентом). Набоков сноб в своих воспоминаниях, сноб в своих спортивных вкусах, сноб в своих убеждениях, сноб в стиле (усложненном) своих писаний, сноб в своем преклонении перед Прустом, Толстым и Джойсом, сноб в своем увлечении бабочками. Но снобизм – это разновидность высшего лакейства. И снобизм также безвкусен, как и любое важничанье, надутость чванство, – только выше рангом.

Впрочем, несколько слов об увлечении Набокова бабочками. Это то, что называется "хобби". И в самом хобби нет ничего дурного. Напротив, каждый воспитанный англичанин должен иметь хобби. Почему? Чтобы легко и с достоинством переносить любые неудачи и удары судьбы. Неприлично, например, придавать большое значение тому, что человеку не удалась карьера, лишился места, провалился на экзамене, обойден награждением. Человек в этом случае не должен печалиться, иметь удрученный вид. Это непоправимо роняет его dignity. Во всех этих случаях помогает "хобби": тут всегда можно найти утешение, пополнить коллекцию, выиграть партию в крикет, регату, съездить в какую-нибудь самую экзотическую страну, совершить пешую прогулку. Удовольствия хобби всегда к вашим услугам и надо только уметь выбрать для себя это хобби – такое, в котором могут быть только удачи и приобретения и никаких потерь!

Хобби нужно для dignity. Вот почему увлечение футболом или хоккеем или другим видом спорта не может быть хобби. Тут может быть и выигрыш и проигрыш. Хобби же – это только приобретение. Никаких разочарований, крупных во всяком случае, в хобби не должно быть.


Из рассказов Елизаветы Федоровны Хилл
Е. Ф. Хилл, которая недавно получила от королевы титул dame, равняющийся рыцарскому "сэр", родилась в Петербурге. Отец англичанин, мать русская. На международном конгрессе славистов в Москве в 1958 году во время поездки в Троице-Сергиеву лавру вот что она рассказывала о дореформенных обыкновениях Оксфорда, когда еще студенты обязаны были носить "гаун" и за их поведением строжайше следили. Рассказы эти передают не только дух Оксфорда, но и характеризуют английское спортивное и правовое сознание в целом, а заодно и манеру поведения англичан.

Студенты в Оксфорде обязаны были носить гаун. Гаун – это черная тонкая мантия. Выезжая из Оксфорда в Лондон, гаун можно сложить в несколько раз и запихнуть в портфель, но портфель не всегда удобно брать с собой – в театр, в ресторан, в кафе, даже в паб – это не совсем прилично.

Поэтому гаун лучше всего оставить в колледже в той комнате, которая над входной дверью. Возвратившись из Лондона надо постучать по водосточной трубе или подать другой знак, и студент, занимающий комнату над входной дверью, выкинет ему гаун. Он его оденет и войдет в колледж в гауне; швейцар не имеет права его не впустить, а без гауна не впустит.
– Но, – говорю я, – швейцар легко заметит эту проделку, попадет обоим студентам?
– Нет, в обязанности швейцара не входит доносить. Он только не должен студента впускать без гауна. А где он его оденет, где оставляет, кто ему выкидывает гаун из окна – это не его дело.
– Но, – говорю я, – разве каждый студент, занимающий комнату над входом, станет выкидывать гаун? Может быть он рано ложится спать?
– О, тогда он не должен занимать комнату над входом! Если уж он в ней живет – это его обязанность.

Последний поезд из Лондона в Оксфорд приходит без десяти двенадцать. А в колледж впускают только до двенадцати. Если студент опоздает, ему записывают замечание. Три замечания в книге колледжа и студента исключают. Хорошо, если колледж студента недалеко от вокзала, а если далеко? Тогда студент бежит и каждый владелец машины, видя бегущего студента, стремится подхватить и довезти его до колледжа.
– И часто так бывает? – спрашиваю я.
– Всегда! Ведь студент может провиниться.

Примечание: англичане всегда болеют за слабейшего, за спортсмена, который слабее, за проигрывающую команду. Сочувствие англичан (а тем более жителей Оксфорда!) всегда на стороне студента, провинившегося или могущего провиниться.

Три замечания, записанные в книгу! Если замечание не записано в книгу, – оно не считается. Но записать в книгу можно только тогда, когда он пойман, спрошен и ответил признанием. Иначе в книгу записать нельзя.
– А если видели и есть свидетели?
– Все равно такое замечание не может быть записано.
– Как же записываются замечания?
– Педель идет по городу с двумя "догами" и несет книгу на цепи. Если они увидели студента без гауна или в ресторанчике и пр., то "доги" стремятся захватить студента, а студент пытается от них убежать.
– Кто же такие доги?
– Доги – это студенты, которые по очереди должны ходить с наставником и ловить провинившихся.
– И как же это происходит?
– Студент, заметив, что его застали на месте преступления, пускается бежать. Если он успевает добежать колледжа, то доги входить в колледж не имеют права и он спасен. Доги могут знать студента, но записать его в книгу без собственного признания не имеют права. Когда студент бежит от догов, прохожие все на стороне студента и стараются ему помочь.
– А как же доги? Как они после встречаются с тем студентом, за которым гнались? Ссора на веки?
– Что вы? Это же спорт! Когда студент добежал до колледжа и успел в него войти, он часто выходит к ним и они распивают по стаканчику вина в ближайшем ресторанчике: студент и доги. Все всегда кончается мирно.