Еще одна черта характеризует петербургскую культуру. Я думаю, впрочем, что это черта русской интеллигенции в целом. Она характерна и для Москвы, и для провинции. Но она настолько важна, особенно для нашего грядущего возрождения, в которое я верю, что обойти ее, говоря о культуре Петербурга, никак нельзя. Это обилие общественных и полуобщественных, полугосударственных объединений, в которых собиралась мыслящая часть общества. Ученые, художники, артисты, музыканты и т. д. Благодаря этим неофициальным обществам люди, получившие высшее образование, не чувствовали себя по окончании вузов оторванными от культурной, научной и художественной жизни. Где бы, на какой бы работе, в какой бы местности они не находились, они всегда объединялись в различные общества. О значении этих объединений можно судить хотя бы по тому факту, что именно с ними, с этими обществами, кружками, журфиксами и так далее, собиравшимися зачастую на частных квартирах и в помещениях школ, не предусмотренных для таких собраний, с первых месяцев захвата власти большевиками началась усиленная борьба, потому что в них, этих обществах и кружках, большевики видели главного соперника и опасность для себя.

Я предлагаю вспомнить такие наиболее крупные организации в Петербурге, как общество врачей, кстати сказать, построившее на собственные средства несколько больниц в Петербурге с бесплатным лечением. Общество архитекторов, художников, основанное в 1903 году. Вольное экономическое общество, существовавшее с XVIII века и до 1917 года, когда было закрыто. Общество имени А. И. Куинджи в 1909–1910 годы. Общество камерной музыки с 1872 по 1915 год (до 1878 года оно называлось обществом квартетной музыки), одно время оно возглавлялось Н. А. Римским-Корсаковым. Общество петербургских художников с 1893 по 1916 год. Общество поощрения художеств (с 1821 года). Музыкальные вечера у Михаила Юрьевича Виельгорского, у его брата Матвея Юрьевича. Эти музыкальные вечера не имели никакого названия, но по существу это тоже были сообщества. Вольные общества любителей российской словесности, наук и художеств и другие общества. Многие собрания группировались вокруг восточного факультета Петербургского университета. Там существовали кружки арабистов; занимавшиеся индийскими учениями, религиозными, и кружки на основе знаний языков, конечно. Огромную роль в русской культуре сыграла Вольфила. Это вольная философская ассоциация, в которую входили виднейшие русские философы, там участвовали А. А. Блок, Н. О. Лосский, С. А. Франк, А. А. Мейер и многие другие.

Были и частные кружки, собиравшиеся на частных квартирах. Вроде кружка вторничан, потом названного – воскресения, собиравшегося у Александра Александровича Мейера и Ксении Анатольевны Половцевой.

Невозможно перечислить все общественные формирования, где собирались люди, объединенные специальностью, умственными или мировоззренческими интересами. Скажу только, что эти общественные объединения играли колоссальную роль, прежде всего в формировании общественного мнения. Общественное мнение в Петербурге формировалось не в государственных учреждениях, а главным образом в этих частных, личных кружках, объединениях, на журфиксах, на встречах ученых и т. д... Именно здесь формировалась и репутация людей, впоследствии замененная характеристиками "треугольников".

Но когда-то репутация была у каждого специалиста, у каждого ученого, и эта репутация создавалась именно в этих кружках, общественных объединениях.

Кроме того, эти общественные формирования, в первую очередь по специальностям, поддерживали в участниках осведомленность по их профессиональным знаниям и способствовали росту петербургского профессионализма.

Скажем так, Петербургский политехнический институт с самого своего основания сразу же стал во главе технической мысли, потому что главным образом из политехнического института вышли наши физики-ядерщики и другие. Этот политехнический институт, с его высоким профессионализмом, объединял в себе, скажем, землячества польские, финские и т. д. Еще в 60-х годах в Варшаве существовало объединение польских инженеров, окончивших политехнический институт. Настолько важной была эта аура, эта среда, вся атмосфера политехнического института, что даже спустя много лет после его окончания выпускники продолжали ее поддерживать в Варшаве.

Эти кружки, эти объединения поддерживали и профессионализм, и репутацию среди людей. И делали невозможным то казенное отношение к своим специальностям, которое развилось впоследствии.

Без преувеличения можно сказать, что в Петербурге сконцентрировались самые лучшие черты русской культуры, потому что все то, что я говорю сейчас, в какой-то мере было свойственно и нашим провинциям. Так, в наших провинциальных городах было очень много краеведческих объединений. И в Москве было очень много таких же обществ, как в Петербурге – полуофициальных, полугосударственных или государственных, в которых создавались частные кружки, организации, общества. Поэтому в Петербурге, где этих кружков и организаций было особенно много, как бы сконцентрировались лучшие черты русской культуры. Культуры очень высокой, но как бы заслоненной мифическими представлениями, внедрившимися в наше сознание.

Это особая тема для разговора, но мне хочется подчеркнуть, что мы иногда живем мифическими представлениями о самих себе. Например, о том, что русские – это плохие организаторы. Это полностью опровергнуто эмиграцией, которая сумела организовать целый ряд научных обществ в Болгарии, Сербии, Чехословакии, где были созданы медицинские факультеты, даже пожарные команды. И они поражали именно своими организаторскими способностями, и своей глубокой интеллигентностью и т. д.

Между тем у живущих в Петербурге совершенно другое представление о русской культуре, по нашей, я бы сказал, традиционной консервативности. Внушили нам мысль, что русские плохие организаторы, и мы забываем о том, что мы сами из себя представляем.

Выделение петербургской русской культуры в отдельное явление имеет под собой основание, обусловленное, в первую очередь, концентрацией здесь во второй половине XVIII века, в XIX веке и в начале XX века интеллектуальных сил страны. Поэтому здесь, в Петербурге, по существу, сконцентрировались именно все лучшие стороны русской культуры.

Не просто близость и схожесть с Европой, как это часто трактуют, а именно концентрация особенностей русской культуры. Эта концентрация сделала Петербург одним из самых русских среди русских городов. Он самый русский среди русских и самый европейский среди европейских городов!

Поэтому Петербург и не похож ни на один русский и ни на один европейский город.

Потому что в обоих смыслах он самый, самый!



С. 207–217