Д. С. Лихачев

ЛАГЕРНАЯ ТОПОГРАФИЯ СОЛОВКОВ

Из разговоров на Соловках в 1929 году я помню: плотность "населения" на Соловках больше, чем в Бельгии. При этом огромные площади лесов и болот не только не населены, но и неизвестны.

Что же было на Соловках? Гигантский муравейник? Да, муравейник был, - между зданиями трудно было даже протолкаться. Давка при входе и выходе у 13-й роты - рядом с Преображенским храмом. Охранники из заключенных с палками ("дрынами") "наводили порядок". И при этом вход и выход разрешен каждому - только с "нарядами" - листами на работу.

Ночью проходы между зданиями затихали. Высились богатырские стены, башни и храмы, устойчиво опиравшиеся на расширявшиеся книзу стены.

Попробую описать устройство лагеря. В Кремле (так называлась часть монастырских строений, огражденная стенами из гигантских валунов, поросших оранжевым лишайником) было четырнадцать рот. 15-я рота, вне монастыря, - для заключенных, живших в различных "шалманах" - при мехзаводе, алебастровом заводе, при бане № 2 и т. д. Про лагерное кладбище говорили - 16-я рота. Шутили, но трупы в некоторых ротах зимой лежали незасыпанные и раздетые.

Почему заключенные распределялись по ротам? Я думаю, тут известную роль сыграли заключенные из военных, сами устанавливавшие порядок среди первых прибывших на острова лагерников. Тюремщики сами ничего не могли сделать, организовать тем более. Военные были поначалу единственной организующей силой, способной разместить, накормить, навести элементарный порядок среди прибывавших и прибывавших на острова Соловецкого архипелага заключенных. Они и делали многое по армейскому образцу.

1-я рота была ротой "привилегированных" - командиров, начальников. Она помещалась за алтарем Преображенского собора и глядела окнами на площадь общелагерных поверок. Над 1-й ротой помещалась 3-я, "канцелярская", с окнами в обе стороны. Где была 2-я рота, не помню. 6-я - "сторожевая" - состояла в основном из священников, монахов, епископов. Им поручалась работа, на которой нужна была честность: сторожить склады, каптерки, выдавать посылки заключенным и т. д. Она помещалась в основном здании, тоже обращенном на площадь поверок. 7-я рота - "артистическая". Здесь жили работники культурно-воспитательной части: актеры, музыканты, административные деятели учреждений, изображавшие собой "перевоспитательную" работу на Соловках. 8-я, 9-я и 10-я роты тоже были "канцелярскими". 11-я рота - это карцер. Он помещался у Архангельских ворот. Там заключенные сидели на "жердочках" - узких высоких скамьях, а спали прямо на полу. К карцеру пришлось прибегнуть, когда в Соловки стали прибывать уголовные и против них стали приниматься меры самими заключенными "каэрами" ("контрреволюционерами", по терминологии начальства). В конце концов прибытие нового большого числа заключенных заставило превратить в роту трапезную. Трапезная единостолпная палата, по своим размерам превосходившая Грановитую палату Московского Кремля, первоначально использовалась по своему прямому назначению - как общая столовая для всех заключенных. Когда помещений в монастыре стало не хватать, превратили в роту помещение, вход в которое был через трапезную. Это была 12-я рота.

Из всех рот 13-я была самой большой и самой страшной. Туда принимали вновь прибывавшие этапы. Там их муштровали, чтобы сломить всякое желание сопротивляться или протестовать, и направляли на тяжелые физические работы. Все прибывающие на Соловки обязаны были пробыть в 13-й роте не менее трех месяцев. Называлась рота "карантинной".

Нас выстраивали по утрам на длительную поверку по коридорам, окружавшим Троицкий и Преображенский храмы. Строились по десять человек, пересчитывались, и последний в строю орал, помню: "Сто восемьдесят второй полный строй по десяти".

Порой в 13-й карантинной роте на нарах вплотную друг к другу помещалось три-четыре, а то и пять тысяч человек. Конечно, мы все были во вшах. Только по особым ходатайствам удавалось вызволить кого-либо из карантинной роты.

Помню, как начальник здоровался с нами:
- Здравствуй, карантинная рота!
И мы, сосчитав про себя до трех, после последних слов этого "приветствия", хором гаркали:
- Здра!

Затем по очереди подходили к маленьким столикам, за которыми сидели нарядчики (среди них "чубаровцы": участники ужасающего группового изнасилования в Чубаровом переулке в 1927 году в Ленинграде) и получали наряды на работу.

В 14-й роте, помещавшейся за единостолпной трапезной палатой, и в прилегающих помещениях жили те, кто не был еще распределен после трехмесячного пребывания в 13-й роте по "командировкам" и дожидался отправки на лесозаготовки, торфоразработки и всякие производства.

15-я рота, иначе "сводная", была для тех, кто жил по разным углам за пределами Кремля. Эта рота считалась самой блатной, т. е. самой привилегированной. На этом официальное число рот в лагере заканчивалось. Кроме того, были "командировки" - заключенные, работавшие в Савватиеве, Филимонове, на островах - Муксалме, Анзере, Зайчиках, на различных торфо- и лесоразработках. "16-я рота", как я уже сказал, - кладбище.

Кроме рот в Кремле существовал отдельно обширный лазарет, где обычно все было до предела переполнено, и "команда выздоравливающих" в подвале, недалеко от прачечной.

Вот, кажется, и все из "жилого" фонда в центральном "кремлевском" участке. Кроме "жилых" помещений в пределах Кремля были еще и "работающие" баня, там, где Сушило; адмчасть, распоряжавшаяся всем порядком и снабжением лагеря (тут работали, главным образом, лучшие организаторы - бывшие военные); ИСЧ (информационно-следственная часть), сочинявшая для собственного существования различные "заговоры", выслушивающая информаторов (сексотов) из заключенных (для их приема был предназначен ныне не существующий деревянный домик под Сторожевой башней вне Кремля); "Помоф" (пошивочная мастерская, где работали по преимуществу женщины). "Помоф" и часть лазарета помещались в первом отсеке Кремля недалеко от Никольских ворот. Был театр с фойе, служившим также лекционным залом. Но самое главное - в Кремле существовал музей. В музее было даже уютно, а в театре ставились замечательные постановки, играли прекрасные актеры, но попасть в него было труднее, чем сейчас в Большой театр в Москве.

Наконец, в Кремле, в первом его отсеке с отдельным выходом через Сельдяные ворота (сейчас ими не пользуются), существовал "монастырь": два десятка монахов с игуменом, схимником (не путать с отшельником, якобы жившим где-то в лесах) и отведенной для монахов на кладбище деревянной Онуфриевской церковью, где совершались богослужения. Эти монахи были специалистами по рыбной ловле. Они умели управляться с сетями, знали течения в море, ход рыбы и т. д. Ловили они навагу, но главным образом - знаменитую соловецкую сельдь, шедшую на столы Московского Кремля, за что сельдь эту еще называли "кремлевской". Когда Онуфриевскую церковь закрыли, сельдь "исчезла" (может быть, в знак невыполнения УСЛОНом своих обязательств перед монахами?). Что случилось потом с монахами - изгнали или уничтожили - сказать не могу, не знаю. Жил монах и на Муксалме, умевший обращаться с коровами (коровы были в сельхозе у Кремля и на Муксалме, где находились чудесные выпасы для скота).