Лихачев трижды выступал на съездах народных депутатов о положении культуры. Всякий раз его ласково поддерживали. Любой депутат числит себя приверженцем культуры. Однако закон о культуре так и не был принят, а бюджет на культуру по-прежнему сравнительно ничтожен. Дума все также чужда проблемам культуры. Депутаты - твердые материалисты. Бытие определяет сознание. Их сознание, во всяком случае.

Лихачев в этом смысле идеалист. Для него сознание определяет бытие. Приоритет культуры для него - высший приоритет, с нее надо начинать.

Биография Лихачева - хороший пример исторической проблемы "Культура и Власть". Культура терпит поражение от невежественной Власти, а Власть бессильна перед торжеством подлинной Культуры.

Он был глубоким мыслителем. Однажды на одной дискуссии, рассуждая о будущей жизни, я высказался довольно пессимистично. Он на это заметил, что пессимизм - привилегия марксизма, самого пессимистического учения, поскольку оно считает, что материя первична, а дух - вторичен, что бытие определяет сознание. Вот это и есть пессимизм - предполагать, что все зависит от материального мира. На самом деле дух первичен и сознание определяет бытие. В этом и состоит оптимизм человека - призыв к активности.

Я помню, как Андрея Дмитриевича Сахарова упрекали в политической наивности. Оказалось, что политические проекты Сахарова наиболее дальновидны. Его государственное мышление было куда мудрее мышления Горбачева.

С Лихачевым - то же самое. Его нравственное чутье - ориентир более точный, чем расчеты политиков. Его собственная жизнь никогда не расходилась с тем, что он проповедовал.

Долгие годы ему не разрешали выезжать за границу. Хотя его выбирали в Болгарии Почетным академиком, доктором университетов и академий: американской, итальянской, геттингенской; оксфордского, эдинбургского, цюрихского и других университетов.

Его приглашали президенты Италии, Финляндии, президент Египта обстоятельно беседовал с ним о библиотеке в Александрии. Лихачев вел долгий разговор с Папой Римским о русском искусстве. Вацлав Гавел разговаривал с ним об истории культурных отношений. С ним всегда было интересно говорить, его мысль увлекала. Он был убежден, что памятники культуры принадлежат всему миру, являются общим достоянием. Их сохранность - всемирная забота и всемирная ответственность.

Думаю, что визиты этого русского академика с тихим голосом запоминались больше, чем официальные переговоры, с хитроумными ходами и медными звуками гимнов.

Стиль - это человек. Стиль Лихачева похож на него самого. Он пишет легко, изящно, доступно. В его книгах счастливая гармония внешнего и внутреннего. И в облике его то же самое. Он был красив, как и в молодости. К старости еще четче обозначилось в нем благородство, с каким прожита была его жизнь. Он не похож на богатыря, но почему-то напрашивается именно это определение. Богатырь духа, прекрасный пример человека, который сумел осуществить себя. Жизнь его расположилась по всей длине нашего XX века. От начала до завершения. Для меня он один из последних образцов русской интеллигенции.

Придут ли еще такие люди? Не знаю, боюсь, что не скоро. Печально, что жизнь наша перестает рождать таких людей. Они становятся исключением, чем-то странным, из ряда вон выходящим. Они уйдут в прошлое, никого не оставив вместо себя.

 

С. 10–13