Д. С. Лихачев

Из книги "Литература – Реальность – Литература"

НЕСКОЛЬКО МЫСЛЕЙ О ЛИРИЧЕСКОЙ ПОЭЗИИ

Когда противопоставляют лирическую поэзию гражданской, то первая всегда выступает как поэзия второго сорта, как поэзия, имеющая в жизни общества меньшее значение, чем вторая. А на самом деле оба вида поэзии важны в современном обществе, но важны по-разному. Объяснить это не просто.

Поэзия, как и всякое искусство, имеет своей функцией некую "элевацию", крайне важную в нравственном и художественном значениях. Оба эти значения в искусстве, впрочем, сливаются: этика и эстетика едины во всяком искусстве.

В поэзии материал – это слово. Поэзия борется со словом, с его тяжестью, косностью, преодолевает его ограниченность – ограниченность его значений, его звучания, ограниченность его "материальности" в целом. Так в танце балерина преодолевает тяжесть собственного тела, достигает "элевации". В живописи художник преодолевает однозначность цвета и косность линии. В скульптуре преодолевается сопротивляемость мрамора, бронзы, дерева... В каждом искусстве художник заставляет забыть о материале искусства или, наоборот, заставляет удивляться тому, как преодолевает его материальность. Художник как бы борется с материалом, из которого творит, и в этой борьбе обязан вести борьбу с легкостью и виртуозностью (о виртуозности помнят только в музыке, и то только в исполнительном мастерстве).

Во имя чего ведется эта борьба с материалом? Художник вскрывает, обнаруживает, "выращивает" в материальном духовность. Он одухотворяет материал. Духовное начало, вскрытое в материале, – это вторая ступень в творчестве. Первая – форма, вторая – содержание. Это очень приблизительное деление, ибо нет формы без содержания и содержания без формы. Но примите это условное деление произведения искусства на форму и содержание как "рабочую гипотезу", как временную "лестницу истолкования".

В поэзии за словом (формой, материей) обнаруживается нечто такое, что не может быть определено словом, выражено словом, что больше чем слово, что стоит над ним и обнаруживается только в совокупности слов. Это содержание поэзии, которое создается сочетанием слов и особенно действует своею "бесплотностью", своей неуловимой для рационального объяснения силой, невозможностью переменить, переставить, заменить слова. "Только так и никак иначе" готова в слове проявиться его сверхсловесная духовность.

У Пушкина есть стихи, в которых нет метафор, эпитетов, того, что мы называем образностью, но магия его слов так необыкновенна, что в них ничего нельзя переменить, и "духовность" их выявлена с необыкновенной элевацией. Вспомните:

Я вас любил: любовь еще, быть может,
В душе моей угасла не совсем;
Но пусть она вас больше не тревожит;
Я не хочу печалить вас ничем.
Я вас любил безмолвно, безнадежно,
То робостью, то ревностью томим;
Я вас любил так искренно, так нежно,
Как дай вам Бог любимой быть другим.

И это не единственные стихи Пушкина подобного художественного аскетизма. Вспомните и эти стихи:

…Вновь я посетил
Тот уголок земли, где я провел
Изгнанником два года незаметных.
Уж десять лет ушло с тех пор – и много
Переменилось в жизни для меня…

Я не продолжаю: стихи эти всякий знает наизусть. Это чудо, чудо преображения слова, потому что в них читается гораздо больше того, что выражают отдельные слова.

К какой же сфере относится эта вторая ступень лирической поэзии? На чем строится ее содержание?

Лирическая поэзия становится искусством, строя свое содержание на основе жизни поэта – вбирая эту жизнь, перерабатывая ее, одухотворяя.

В лирической поэзии происходит не только преодоление слова, но и преодоление жизни.

Лирическая поэзия – это искусство художественного преображения жизни. В поэзии художник, творец через свою жизнь входит в область духа, в какое-то наджизненное пространство, где преодолевается не только материальная тяжесть слова, но и ограниченность человеческой жизни. В лирической поэзии прошлое и будущее сливаются с настоящим. Вспомните лирическую поэзию Пушкина. Основная тема его лирики – воспоминание, но воспоминание как часть настоящего и будущего – близкого и просветленного конца.

Это сгущение всего своего жизненного времени у Пушкина в коротком лирическом стихотворении – настоящее чудо. Его произведения можно сравнить только с явлениями ядерной физики, где строение ядра атома бесконечно сложно и одновременно просто, чем-то напоминая строение вселенной.

И вот тут мы подходим к самому главному. Преобразуя собственную жизнь, собственные жизненные впечатления, поэт творит и целебную силу своей поэзии. В этой целебной, даже сверхцелебной, силе – ее колоссальнейшее значение в современной жизни. В современном мире техники, науки, сложных человеческих отношений, слабости традиции – дух человека необыкновенно раним.

Ему ежечасно нужна помощь, поэтическое утешение, поэтическое преображение даже самых мелочных жизненных ситуаций, в которые он неожиданно попадает. Стихи заменяют ему молитвы, примиряют его с тем, что нужно примириться, и, как музыка, помогают ему действовать, когда это совершенно необходимо.

Стихами поэт создает для себя и одновременно для читающего и слушающего его "модель реагирования" на окружающее (да простит мне читатель это модное и слишком часто повторяющееся слово – "модель"). Эта "модель реагирования", которую дают стихи, помогает человеку нравственно и эстетически. Она-то и "лечит" человека. Поэтому-то человек и ищет себе поэта, близкого ему по духу, твердит его стихи. С ними бодрствует, с ними засыпает вечером, их вспоминает поутру.

Счастлив тот, кто нашел для себя "свои", любимые стихи.

Чувствую, что пора перейти к современной поэзии.

Конечно, после Пушкина это очень трудно.

Трудно говорить после стихов Пушкина о ком-либо другом. Но все же читатель не может не интересоваться работой своих современников.

В последний год я нашел для себя близкие стихи в творчестве Арсения Тарковского, особенно в его сборнике "Зимний день".